Taiwan Today

Резчик по дереву Хуан Гуй-ли посвя­тил этому исчезающему искусству всю свою жизнь. В возрасте 92 лет он, автор сотен произведений, пы­тается сохранить традиции древ­него ремесла.

Китайские храмы поражают вооб­ражение какофонией цвета и вычур­ностью форм, соперничающим со сти­лем рококо. Изогнутые крыши обрам­лены вереницами фигур людей и жи­вотных; колонны и балки покрыты резными изображениями драконов и львов, живописными или скульптур­ными сценами. Настенные панели, двери и окна украшены эпизодами из истории и литературы, религиозными или мифологическими сюжетами. От устрашающих стражей-привратников, стоящих по обе стороны от входа, до облаченных в роскошные одежды фигур на алтаре – человек попадает здесь в особый мир культурных сим­волов, рожденных интуицией и навы­ком лучших мастеров (по крайней мере в наиболее крупных храмах).

По своим изобразительным моти­вам и иконографии китайские храмы не менее совершенны и привлекатель­ны, чем кафедральные соборы Пари­жа или Мадрида. И именно в силу это­го совершенства они трудны для ло­гического восприятия, если только каждая категория изображений не рас­сматривается как таковая. Целый трак­тат может быть написан, например, только об опорных кронштейнах, под­держивающих тяжелую черепичную кровлю. К ним прикреллены декора­тивные панели и иные детали, на ко­торых тонко и тщательно изображе­ны сцены, вырезанные из целых дере­вянных плах. Вот два полководца сражаются верхом в самой гуще ожe­сточенного боя. А там генерал спо­койно и с достоинством встречает посла, направленного к нему против­ником. Мудрый судья выносит вердикт обвиняемому, в трепете опустившему­ся предним на колени ... Подобные изображения не только придают хра­мам особую ауру блеска и роскоши во славу почитаемых в них божеств. Они напоминают молящимся о непре­ходящих китайских ценностях – вер­ности правителю, патриотизме, сынов­ней почтительности.

Такого рода деревянные резные панели – произведения искусства, на­ считывающего многие столетия. Это ­– епархия высококвалифицированных художников, секреты мастерства кото­рых передавались из поколения в поколение. Однако сегодня на Тайване, как впрочем и в материковом Китае, оставшимся в живых мастерам все труд­нее найти себе учеников, готовых продолжать художественную традицию вопреки наступлению современных строительных приемов. Ведь залить цемент в Форму дешевле и проще, чем нанимать опытного знатока своего дела, который бог знает сколько времени будет корпеть над деревянным резным перекрытием! Но за последние годы люди стали постепенно осознавать, что будет утрачено, если это древнее искусство уйдет внебытие ...

К счастью, немногочисленные ныне здравствующие мастера, несмот­ря на свой преклонный возраст, ак­тивно передают свои знания молодым. Один из самых известных резчиков по дереву – девяностодвухлетний Хуан Гуй-ли – вот уже 75 лет не выпускал из рук инструмент. Он создал тысячи произведений для более чем восьми­ десяти храмов, разбросанных по все­му острову. Хотя Хуану уже не под силу осуществлять крупномасштабные работы по украшению храмов, он про­должает резать небольшие самостоятельные фигуры, выполняемые в той же технике и посвященные тем же темам. Кроме того, он передает свой опыт группе молодых резчиков.

...Хуан Гуй-ли родился в 1902 году в крестьянской семье в Баньцяо, юго­западнее Тайбэя. Он никогда не пред­полагал, что большую часть своей жизни проведет в храмах. Когда ему было девять лет, поля в округе были затоп­лены наводнением, и его семья была вынуждена перебраться в Чжунхэ. Там Хуан стал посещать частную школу и научился читать и писать. Однажды десятилетним мальчиком ему довелось проходить мимо храма Цзеюньсы в Баньцяо, закрытый в тот момент на ремонт. Но, поскольку был день рож­дения одного из богов, которым был посвящен этот храм, труппа куколь­ников как раз давала спектакль. Вни­ мание Хуан Гуй-ли было привлечено яркими, выразительными деревянны­ми куклами. "Мне страшно захотелось узнать, – рассказывает он, – как из­ готовляются эти симпатичные фигу­ры".

Скоро он снова пришел в храм. На этот раз его заинтриговали замыс­ловатые деревянные резные детали, украшавшие все строение. Он долго любовался ими, пораженный точнос­тью и выразительностью резьбы. Те­перь он мог наблюдать не только сами украшения, но и процесс их изготов­ления. Тогда-то Хуан Гуй-ли и при­нял решение. Он поспешил домой и стал упрашивать своего отца послать его учиться резьбе по дереву. Отец поговорил со своим знакомым Чэнь Ин-бинем, известным мастером, над­зиравшим за реставрационными рабо­тами в Цзеюньсы. Пятнадцати лет от­роду Хуан Гуй-ли официально стал его подмастерьем.

В те годы подмастерье должен был выполнять массу тяжелой работы, так что на изучение ремесла ему почти не оставалось времени. "В первый год мне пришлось делать все, – вспоминает Хуан, – подметать пол в доме, готовить обед, таскать воду и деревянные заго­товки, даже выносить помои и скармливать их свиньям ... " На это уходили почти все его силы. "Лишь поздним вечером я мог учиться чему-то необхо­димому для своей будущей профессии, например, заточке инструмента. Я дол­жен был уметь по-разному наточить двадцать различных видов резцов".

Годом позже Хуан Гуй-ли был допущен в мастерскую при храме и начал овладевать подлинными тайна­ми ремесла. "Я начал с наиболее про­стого, вырезая второстепенные дета­ли и занимаясь их шлифовкой", – рас­сказывает он. Вскоре он овладел тех­никой вырезания деревьев и прочих элементов пейзажа, а также нанесе­ния орнамента.

Первоначально Хуан Гуй-ли хо­телось постичь нечто большее, чем просто резьба. Он был не прочь ос­воить мастерство архитектурного ди­зайна и научиться возводить деревян­ную основу здания, включая колонны и балки, что требовало больших фи­зических усилий. Но наставник Хуа­ на чувствовал, что тот обладает дан­ными для более тонкой работы резчи­ка: уж очень здорово удавались ему мелкие детали, а трудился он с не­ спешной сосредоточенностью профессионала. Поэтому-то учитель и стал называть его 'Туй-ли", что означает по-китайски "медлительный, как че­репаха, и точный, как принцип". И Хуан отказался от своего первоначаль­ного имени, взяв себе это новое.

В восемнадцать Хуан Гуй-ли за­вершил трехлетний курс обучения и стал главным резчиком в комаиде Чэнь Ин-биня. А еще через два года его стали приглашать для выполнения за­казов в различные храмы, расположен­ные в разных частях острова.

Ранняя репутация Хуана укрепи­лась благодаря своеобразной соревновательной системе, применявшейся тог­да при строительстве или ремонте хра­мов. Ван Цин-тай, автор нескольких книг о традиционной резьбе, декан фа­культета скульптуры Национальной Тайваньской академии художеств, пи­шет, что храм обычно нанимал одно­временно две бригады резчиков, в каж­дой из которых было от семи до десяти человек. Каждая бригада отвечала за одну самостоятельную половину про­екта и должна была завершить ее в со­ответствии с жестким графиком. "По­ этому, – сообщает нам Ван Цин-тай,­ – резчики старались продемонстриро­вать все, на что были способны, и ра­ботали на совесть, ибо понимали, что на карту поставлено их реноме. Обычно лишь действительно талантливые мастера были в состоянии одержать верх в условиях подобной конкурен­ции".

В возрасте двадцати шести лет Хуан Гуй-ли уже руководил бригадой резчиков, принимавшей участие в та­кого рода соревновании по ремонту храма в честь богини Мацзу в Пинду­ не на юге Тайваня. Как подрядчик он отвечал и за проект в целом и за каче­ство резьбы. Его основным соперни­ком был пятидесятидвухлетний мас­тер. Когда работа была закончена, Хуан был признан победителем этого творческого спора. Вскоре его все чаще стали приглашать в разные го­рода Тайваня. "Число храмов, в кото­рых я работал, гораздо больше, чем вы можете предположить", – говорит Хуан Гуй-ли. Будь то реставрация или новое строительство, теперь он был в состоянии воплотить в проекте свои собственные художественные идеи. Его произведения украшают многие знаменитые храмы, ставшие ныне популярными туристическими достопри­ мечательностями, включая имеющие двухсотлетнюю историю Цзушимяо в Санься и Луншаньсы в Тайбэе.

Работы Хуана можно обнаружить практически на всех деревянных дета­лях храма. "В традиционных китайс­ких деревянных строениях почти все компоненты конструкции могут слу­жить поверхностью, используемой для резьбы, – поясняет Ван Цин-тай. – Так уж сложилось, что каждый из них име­ет свою специфическую декоративную функцию и ассоциируется с определен­ным набором сюжетов или с тем или иным стилем изображений". Это спра­ведливо в отношении всех горизонталь­ных и вертикальных деталей – балок, кронштейнов и т.д., а также жертвен­ного стола на алтаре. Например, небольшие горизонтальные балки, поддержи­вающие более длинные, часто выреза­ются в виде животных, чтобы сгладить образуемые ими углы.

Во многих лучших своих про­изведениях Хуан Гуй-ли использо­вал горизонтальные балки, нахо­дящиеся непосредственно у входа в храм (по-китайски они называ­ются юаньгуан). Более ста работ Хуана относится к этой категории, в том числе несколько из них в храме Цзушимяо. Но, пожалуй, самый впечатляющий образец та­кого рода резьбы можно видеть на двух юаньгуанах в кумирне клана Линь в Тайчжуне (центральный Тайвань).

Эта работа выполнена в 1920 году. Две панели изображают сцены легендарных битв. На одной из них полко­водец династии Чжоу сражается с се­мью горными духами; на другой три богини природы напали на двух даосских святых. Эти сцены полны стремительного движения, мечи и копья занесены над головами, лица искаже­ны от гнева. Каждый элемент композиции как бы увлекает взгляд зрителя к центральной точке битвы. Подобные изображения сражений очень типич­ны для творчества Хуан Гуй-ли, и в большинстве случаев для них исполь­зуются именно юаньгуаны.

Ван Хун-цзюй, научный сотрудник Национальной Тайваньской академии художеств, гдe преподает Хуан Гуй-ли, рассматривает юаньгуан как важнейший декоративный элемент традиционного храма. Именно здесь соревнующиеся меж­ду собой резчики могли полностью про­явить свои возможности. Сцена на юаньгуане доступна для обозрения как спере­ди, так и сзади, в трех измерениях. По­ этому она требует от резчика исключи­тельного чувства гармонии и тщательно­сти исполнения. На ограниченном пространстве скульптор должен создать слож­ную композицию, исполненную ощуще­ния дистанции и глубины.

Ван Хун-цзюй объясняет, как дос­тигается этот эффект. "Мастера, украшающие резьбой храмы, незнакомы с западноевропейским понятием перспек­тивы. Они основываются на наблюде­ниях за происходящим на традицион­ной театральной сцене". Чаще всего такая возможность предоставляется на представлениях, устраиваемых во вре­мя храмовых праздников. "Особеннос­ти, в частности, народной тайваньской оперы, – продолжает Ван, – внемалой степени повлияли на творческий стиль Хуан Гуй-ли". Эти яркие спектакли, сочетающие пение со стилизованным драматическим действием, помогают резчикам в создании образов своих героев. Многие позы героев, действую­щих в резных сценах, прямо воспроизводят игру актеров на сцене.

Помимо всего прочего традиционный театр – это ценный источник сюжетов, поскольку его репертуар тесно связан с действительными или вымышленными историями, играющи­ми важную роль в оформлении хра­мов. Хуан Гуй-ли, например, часто обращается к классическому роману "Троецарствие", описывающему собы­тия III века, а также к роману "Возведение в ранг духов", созданному в XVI столетии и содержащему описание сцен военных походов в обрамлении даосских и буддийских легенд. Дру­гие сюжеты также заимствуются из ми­фологии; чаще всего они связаны с Желтым Императором (Хуанди), первым легендарным правителем Китая.

Печатные издания этих литератур­ных произведений, особенно иллюстрированные, представляют собой еще один важный источник. Хуан Гуй-ли собрал большую коллекцию таких книг с ценными гравюрами, завезен­ных на Тайвань с материка во время правления династии Цин. "В моей ра­боте, – говорит он, – чтение и вооб­ражение важны в равной мере".

Хотя молящиеся часто не в состо­янии идентифицировать тот или иной эпизод, запечатленный в резьбе, они достаточно хорошо знакомы с соответствующими литературными произ­ведениями и потому такие фундамен­тальные темы как патриотизм или сыновняя почтительность сразу же нахо­дят у них отклик. "Эти обращения ху­дожника к зрителям глубоко западают в их души", – уверен Ван Цин-тай. По­ добно резчикам, посетители также со­ поставляют сюжеты, характеры и даже позы, которые они видят в храме, с тем, что они наблюдают в театральных пред­ставлениях, узнают из популярных из­даний классических романов или об­наруживают в телевизионных постанов­ ках на исторические темы. Произведе­ния, подобные создаваемым Хуан Гуй­-ли, являют собой, таким образом, иную ипостась традиционного нравственно­го воспитания, преломленную через во­ображение людей.

Хуан досконально знает использу­емые им сюжеты. Он хорошо знаком с деталями костюма, привычками и чер­тами характера всех своих персонажей; он знает, какое оружие у них в руках и на ком они ездят верхом.

Имея перед своим мысленным взо­ром всю сцену в целом, он размечает на куске дерева положение людей, живот­ных, цветов, деревьев и птиц. Если толь­ко речь не идет о процессе обучения, ему нет необходимости делать каран­дашом или пером детальный предвари­ тельный эскиз. "Мой резец – это мое перо, – говорит мастер. – Он послуш­ но следует за моей мыслью".

Художественное мастерство Хуан Гуй-ли в наибольшей степени прояви­лось в его трактовке характеров, про­порциях фигур и особенно в мизанс­ценах. Каждая композиция, поясняет Ван Цин-тай, подчиняется своим специфическим законам. В эпизодах сра­жений позы подчеркнуто фиксированы, а пение или плавное движение требуют особенной выразительности глаз каждого персонажа. Это помога­ет зрителю различать действующих лиц и улавливать общий смысл изоб­ражения.

Хорошим примером сказанного может служить заимствованная из китайской оперы поза, в которой нога согнута в колене и поднята вверх до уровня живота. Фигура в этой позе как правило изображается в профиль или в полуоборот для того, чтобы создать ощущение динамичного, подчеркнyгoго движения. Напротив, в сценах, где дей­ствуют ученые, акцент на трактовку глаз помогает передать темперамент и нрав­ственные качества персонажа. Сцены, где ученые беседуют друг с другом или на­слаждаются пением, наиболее сложны для воспроизведения, говорит Хуан Гуй-ли.

Резчик должен также учитывать то, где расположено его произведение. Поскольку в большинстве случаев та­кие сцены находятся около потолка, пропорции фигур уточняются с уче­том того, что они будут обозреваться снизу. Соотношение размеров головы и туловища человека – один к пяти, а человека и животного, на котором он едет, – один к двум. Это делает изображение более емким и полновес­ным, создавая дополнительный эффект выразительности.

Хуан Гуй-ли обнаружил, что вклю­чение в сцену элементов пейзажа ­ – гор, деревьев, камней – позволяет придать ей больший динамизм. Резчик обычно использует стандартные при­емы изображения этих элементов. Например, ствол дерева скрыт за ниж­ ним горизонтом действия, а ветви и листья видны на верхнем его уровне, обрамляя человеческие фигуры. Виды деревьев и растений также стандарт­ны: они включают сосну, иву и бам­ бук. Важная роль в композиции отво­дится зданиям и башням. Хуан Гуй­-ли подчеркивает, что башни способ­ны придать изображению ощущение глубины и в то же время служат ли­ниями, разделяющими различные сце­ны. Они делают композицию более законченной.

Другое важное обстоятельство, ко­торое, по мнению Хуан Гуй-ли, дол­жен учитывать резчик, – это связан­ная с китайской геомантией система пяти стихий, или первоэлементов­ – металл, дерево, вода, огонь, земля. Подлинный мастер знает характер от­ношений между ними, будь то взаим­ное дополнение или отрицание. Напри­мер, если храм построен вблизи моря или на берегу реки, художник должен использовать в его оформлении поболь­ше языков пламени, чтобы уравнове­сить взаимовлияние воды и огня. Рас­положение храма и высота его колонн, поддерживающих кровлю, также тесно связаны с окружающим ландшафтом.

Хуан Гуй-ли посвятил свою жизнь украшению архитектурных деталей храма; но помимо этого он достиг большого мастерства в создании от­дельно стоящих фигур божеств. Один из лучших образцов такого рода ­ – изображения двух богов-помощни­ков, вырезанные в 1929 году для хра­ма Чжаолунгун в уезде Пиндун на юге Тайваня. Хуан Гуй-ли наделил Видящего-За-Тысячу-Ли и Держащего-Ухо­-По-Ветру устрашающей внешностью и выразительными атрибутами. Осо­бенно удачна его трактовка узких по­лосок материи, по традиции заменяю­щих им одежду, для достижения мак­симума драматического эффекта.

Хуан считает, что резчик должен обладать тремя способностями: созда­вать творческий замысел, воплощать в резьбе его главную идею и уметь выслушивать критические замечания. Хо­роший мастер, по его мнению, должен представить себе всю свою будущую работу в целом и во всех деталях, вклю­чая пальцы и волосы, прежде чем он возьмет в руки резец. "Процесс резьбы лишь завершает дело", – утверждает он.

В последние годы Хуан Гуй-ли занимается созданием небольших произведений – по преимуществу ста­туй и орнаментированных ширм из тщательно отполированного камфарного дерева. Хотя эти работы не предназначены для украшения храмов, они воплощают те же категории сюжетов. Это – популярная богиня-покрови­ тельница моряков Мацзу и боги счас­тья, преуспевания и долголетия – зна­менитая троица, часто венчающая кры­ши храмов. Он ничего не утратил пос­ле того, как более десяти лет тому назад, когда ему исполнилось восемь­ десят, оставил работу по оформлению храмов. По его собственным словам, теперь он может резать то, что его больше всего интересует.

Тем не менее, приобретя лет трид­цать тому назад широкую известность, Хуан Гуй-ли и сегодня продолжает иг­рать важную роль в деле сохранения искусства храмовой резьбы. С 1964 по 1974 годы он преподавал в Национальной Тайваньской академии художеств. Ему дали возможность стать ее профес­сором, несмотря на то, что у него вооб­ще нет никакого диплома (даже свиде­тельства об окончании средней шко­лы) – редкий случай для тайваньских высших учебных заведений. Все, что он в свое время мог предъявить, – это рекомендация известного художника Ли Мэй-шу, который руководил реставрацией храма Цзушимяо и благодаря это­му обнаружил талант Хуан Гуй-ли.

За последние годы Хуан был удо­стоен нескольких наград. В 1985 году он был в числе первой группы народ­ных мастеров, получивших премию Министерства образования за работы в области сохранения художественно­го наследия. В 1989 году он вместе с шестью другими специалистами сно­ва был удостоен аналогичной премии. В прошлом году он получил право организовать свою первую персональ­ную выставку, на которой были представлены образцы его скульптурных работ и около 50 фотографий лучших храмовых произведений. После Тай­бэя она экспонировалась еще в четы­рех городах Тайваня.

Сейчас Хуан Гуй-ли опять препо­дает в академии художеств курс на­ родного искусства, введенный в 1991 году. Этот впервые организованный на Тайване курс рассчитан на три года; его проходят четыре опытных резчи­ка. Но, хотя Хуан Гуй-ли и преподает этим студентам, формально у него нет учеников. Он понимает, как трудно передать секреты мастерства молодому поколению, и обеспокоен тем, что его искусство переживает упадок. "Су­ществующая система образования не способствует выживанию традицион­ного ремесла", – говорит он. Даже для тех, кто в академии художеств специ­ально изучает резьбу, время, отведен­ное на практические занятия, весьма ограничено – 2-3 часа в неделю, так что за два года студенты держат в ру­ ках резец лишь в течение 16 дней. "Кое-кто из них действительно ода­рен, – замечает Хуан, – но, к сожа­лению, они не располагают достаточ­ным временем для практики". Посто­янный труд и усидчивость необходи­мы, по его мнению, не только для со­вершенствования техники, но и для развития способности наблюдать и творить. Он уверен, что в этом заклю­ чено нечто большее, чем просто следование образцу учителя. Подражание необходимо на ранних стадиях обучения, а дальше резчик, чтобы добить­ся успеха, должен полагаться на соб­ственное воображение.

Хуана беспокоит то обстоятель­ство, что молодые люди не хотят се­годня прилагать большие усилия для овладения профессиональным мастер­ством, которое сулит им лишь весьма скромное вознаграждение за труд. "В наше время мы получали 100 [новых тайваньских] долларов в месяц,­ вспоминает он. – Но работа давала нам нечто большее, чем деньги – чув­ство удовлетворения. Сегодня моло­дежь недовольна, если платят даже 600 долларов (22 долл.США) в день. Она не горит желанием добиваться признания постепенно, шаг за шагом".

Современная система строитель­ства храмов в большинстве случаев также не способствует привлечению настоящих мастеров. Она экономичес­ки не приспособлена для того, чтобы предоставить резчику время, необхо­димое для создания произведений выс­шего класса. Многие элементы кон­струкции, раньше использовавшиеся как поверхность для резьбы, ныне от­ливаются из цемента. В незначитель­ном объеме традиционная резьба по-прежнему применяется лишь при реставрационных работах. Студенты, ко­торым преподает Хуан Гуй-ли, отно­сятся к числу тех немногих мастеров, которые пока еще работают на остро­ве. Будет ли этот курс продолжен на будущий год, неизвестно.

В свои девяносто два года Хуан, как и прежде, прилагает немало уси­лий к тому, чтобы его искусство не кануло в Лету. Но он понимает, что в одиночку ничего сделать не удастся. Ветеран возлагает свои надежды на то, что правительство будет устраивать конкурсы и выставки, принимать боль­шие исследовательские программы. "Для того, чтобы сохранить традици­онное искусство, – считает он, – вла­сти должны поддержать мастеров".